Жила-была львица и очень ей хотелось львенка иметь. У всех львиц по два да по три львенка, а у нее ни единого. Как-то раз она говорит себе:
- Завтра на рассвете отправлюсь в путь. И кто мне первым навстречу попадется, будь то хоть птица или лягушка, того и возьму в сыновья и стану растить как родного.
На другой день с утра пораньше пошла она тайными, в густой тени лесными тропами и вскоре услышала в чаще младенческий плач. И увидела мальчика. Обрадовалась львица, осторожно его ухватила и принесла в свое логово. Другие львицы сердито ворчали:
- Смотри, соседка, это дитя человеческое. Ты сама своей лапой врага в дом принесла.
- Нет, - отвечала львица. - С сегодняшнего дня это мой сынок, и я назову его Каломфиром.
Сколько львята за день росли, Каломфир едва в месяц наверстывал, но, долго ли коротко ли, тоже подрос. Львица-мать стала водить его с собой на охоту, и каждый день львиной науке учила, чтобы сын ее был не хуже других.
Каломфир страха не ведал, был послушен и, если природа не наделила его страшными клыками и когтями, зато он сам смастерил себе их замену - крепкую дубинку и лук со стрелами и метко стрелять научился. Как-то львица подозвала его и сказала:
- Каломфир, сынок, ты теперь большой. Можешь один охотиться. А спросят тебя, кто ты такой, ты не робей, отвечай: «Я добрый молодец-львицын сынок».
Каломфир с радостью отправился в глухую чащу один, подкарауливал дичь, гонял - и не заметил, как вышел к самой лесной опушке. Лесной рубеж он не переступал никогда и теперь его одолело желание посмотреть, что за звери водятся в местах, где кончается лес. Перебегая от дерева к дереву, перескакивая от зарослей к зарослям, выбрался он на большую дорогу. А по дороге как раз проезжала свита царя-государя.
Пока Каломфир изумленно глядел на путников из кустов, откуда ни возьмись выскочил на дорогу свирепый дикий кабан и прямо на царскую свиту. Стражники и советники и сам царьгосударь вперед всех без ума кто куда разбежались. На дороге осталась одна-одинешенька беззащитная царская дочь. Царевна застыла от ужаса.
Смекнув, какая грозит ей опасность, добрый молодец-львицын сынок выскочил из кустов да прямо на спину кабана, ухватил его за загривок, пятки в бока упер и укротил его, утихомирил, заставил пасть на колени. Тут царские слуги связали кабана и на плечи взвалили, в загон на царском дворе понесли.
- Кто ты такой, богатырь? - спросил Каломфира царь-государь.
- Я добрый молодец-львицын сынок, - ответил тот, вспомнив наказ своей матери-львицы.
Сам прыг в чащу и был таков. А львице ничего не сказал, что с ним в тот день приключилось.
Долго ли коротко ли, он все чаще стал подумывать про жизнь за пределами леса и дивиться ее порядкам и вот как-то опять отправился в путь. Вышел на берег большой реки и там снова царскую свиту увидел. Стражники и советники бегают по берегу, суетятся, кричат:
- Ой, беда! Царевна в воду упала!
Река быстрая к водопаду царевну тащит. А кто туда попадет, живым не выберется.
И никто не спешит царевне подать руку помощи.
Каломфир не долго думая в волны бросился, у самого водопада успел царскую дочь схватить и на берег доставил, перепуганную и мокрую, но живую и невредимую.
- Кто ты такой, богатырь? - опять спросил царь-государь, он стал забывчив на старости.
- Я добрый молодец-львицын сынок, - ответил Каломфир и бросился в лес, только его и видели.
Много ли, мало ли время с тех пор прошло, но вот заскучал, затосковал Каломфир по царской дочери и пошел ее разыскивать. Но не нашел ни на дороге, ни на реке. Царская свита дома сидела, потому как у царя-государя был созван большой совет. Он задумал царевну не медля замуж выдать и зятя наместо себя посадить на царство. Да только царевна в углу ревмя ревела и ни о каких женихах слышать не хотела.
Ссора у них идет, крики, переполох, а в это время Тяжесть-земли, злой недруг царя, с которым у него были старые счеты, неслышно подкралась к дворцу и бросила в окошко горсть горячих углей. Бросила - и довольная убралась восвояси, и стражники ничего не заметили.
А Каломфир ходил-бродил и набрел на дворец как раз в ту пору, когда его охватило пламенем. Придворные бегают, суетятся, кафтаны свои от огня берегут, а лесной молодец в пламя кинулся, разбросал уголья своей дубинкой и пожар потушил. Царя-государя в дрожь бросило от страха и изумления.
- Кто ты такой, богатырь? - опять спрашивает.
- Я добрый молодец-львицын сынок, - спокойно ответил и на этот раз Каломфир. - Я тоскую по твоей дочери и пришел повидаться с ней.
- Повидаться с моей дочерью? Вон она, в углу плачет, вздыхает, замуж идти не желает.
- Неправда! - вскочила царевна и слезы платком вытирает. - Я пойду замуж, если ты отдашь меня за этого доброго молодца.
- Да ведь надо сперва у него спросить.
Но только добрый-то молодец не решался свое согласие дать. Что ему, невинному, было сказать? Он стоял и молчал.
- Я тебе царский трон передам, - совращал его царь-государь. - И сверх того все, что твоя душа пожелает.
- Ладно, только пригласите на свадьбу и мою мать с сестрами и сородичами. И зажарьте для них в саду три стада овец.
В ответ на это царь-государь засмеялся, как будто услышал шутку, но раз обещанье давал, делать нечего, приказал готовиться к пиру, а для жениховой родни изжарить три стада овец.
В день свадьбы с утра прибыли во дворец жених и его лесная родня. У стражников и советников, у всех сотрапезников и у самого царя-государя от страха душа в пятки ушла. А царевна видела одного только суженого и выбежала ему навстречу.
Каломфир довольный повел свою мать и ее родичей угощаться в сад. А другие гости в дворцовых палатах остались.
Львицы, как только кончили угощаться, сразу в лес ушли, их жажда мучила, а к бочкам с вином они и притронуться не успели, их опорожнили стражники да советники, сотрапезники и сам царь-государь, чтобы от страха оправиться. Добрый молодец-львицын сынок много лет жил и царством правил - к радости львицы, которая его вырастила, и к счастью царя-государя, которому достался такой достойный зять. Ведь он его дочь от кабана спас, из воды вытащил, дворец от огня отстоял, а его, царя, от всех трудностей и забот правления царством избавил.
Сделать стартовой
Добавить в закладки
